Вечер, посвященный Борису Пастернаку

Оформление сцены:

1. Портрет поэта.

2. Плакаты с отрывками из стихов.

а) Жить и сгорать у всех в обычае,

Но жизнь тогда лишь обессмертишь,

Когда ей к славе и величию

Своею жертвой путь прочертишь.

б) Во всем мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

в) Но пораженья от победы

Ты сам не должен отличать...

Но быть живым, живым и только,

Живым и только до конца.

3. Перечень сборников поэта.

Близнец в тучах 1914 г.

Поверх барьеров 1917 г.

Сестра моя - жизнь 1922 г.

Темы и вариации 1923 г.

Поверх барьеров 1929 г.

Второе рождение 1932 г.

На ранних поездах 1943 г.

Когда разгуляется 1959 г.



(Звучит фонограмма песни А. Галича Памяти Бориса Пастернака)



ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ:

Жить и сгорать у всех в обычае,

Но жизнь тогда лишь обессмертишь,

Когда ей к славе и величию

Своею жертвой путь прочертишь.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Эти строки Бориса Пастернака как нельзя лучше отражают суть его жизни, жизни художника, жертвой прочертившего путь к славе и величию.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ:  Борис Леонидович Пастернак родился 29 января (10 февраля) 1890 г. в Москве. В семье молодого живописца Леонида Пастернака и пианистки Розалии Исидоровны Пастернак-Кауфман искусство сливалось с повседневностью.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Дома устраивались музыкальные вечера, на которых бывали друзья отца - Поленов, Левитан, Серов. Послушать известную пианистку приезжал Л.Н. Толстой. Одним из ближайших друзей семьи был С. Скрябин.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Мальчик рос под звуки фортепиано, окруженный живописными работами отца. Этот синтез музыки, живописи и поэзии отразился в его творчестве даже текстуально.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ (на фоне музыки П.И. Чайковского Осенний вальс на сцену проецируется Золотая осень И.И. Левитана).

Октябрь серебристо-ореховый,

Блеск заморозков оловянный.

Осенние сумерки Чехова,

Чайковского и Левитана.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Поэт считал обстановку родительского дома основой своего художественного становления. Позже он писал: Я, сын художника, искусство и больших людей видел с первых дней и к высокому и исключительному привык относиться как к природе, как живой норме.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Летом 1903 г. Б. Пастернак был поражен и очарован, услыхав как на соседней даче Скрябин сочиняет 3-ю симфонию. В этой гениальной, рождавшейся у него на глазах музыке, мальчик с удивлением узнавал окружающую природу, гудение леса, пение птиц.

ЧТЕЦ (под музыку А. Вивальди Времена года). А. Пластов Летом

Тянулось в жажде к хоботкам

И бабочкам и пятнам,

Обоим память оботкав

Медовым, майным, мятным.

Не ход часов, но звон цепов

С восхода до захода

Вонзался в воздух сном шипов,

Заворожив погоду.

Бывало - нагулявшись всласть,

Закат сдавал цикадам

И звездам, и деревьям власть

Над кухнею и садом.

Не тени - балки месяц клал,

А то бывал в отлучке,

И тихо, тихо ночь текла

Трусцой, от тучки к тучке.

Скорей со сна, чем с крыш; скорей

Забывчивый, чем робкий,

Топтался дождик у дверей,

И пахло винной пробкой.

Так пахла пыль, так пах бурьян.

И, если разобраться,

Так пахли прописи дворян

О равенстве и братстве.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Впечатление было таким сильным, что вызвало решение, не откладывая, профессионально учиться музыкальной композиции. Одновременно с гимназией он практически прошел курс консерватории под руководством Р.Глиэра.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Однако композитором он не стал, пронеся сквозь всю жизнь любовь к музыке, мелодичность поэзии, саму музыку в стихе.



(На сцену проецируется М. Врубель Лебедь)



ЧТЕЦ (на фоне музыки Сен-Санса Лебедь). Стихотворение Импровизация.

Я клавишей стаю кормил с руки

Под шлопанье крыльев, плеск и клекот.

Я вытянул руки, я встал на носки,

Рукав завернулся, ночь терлась о локоть.

И было темно. И это был труд.

И волны. И птиц из породы люблю вас,

Казалось, скорей умертвят, чем умрут

Крикливые черные крепкие клювы.

И это был труд. И было темно.

Пылали кубышки с полуночным дегтем.

И было волною обглодано дно

У лодки. И грызлися птицы у локтя.

И ночь полоскалась в гортанях запруд.

Казалось, покамест птенец не накормлен,

И самки скорей умертвят, чем умрут

Рулады в крикливом, искривленном горле.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Как прошло расставание с мечтой стать композитором поэт рассказал в автобиографической повести Охранная грамота.

ЧТЕЦ (отрывок из повести Охранная грамота). Больше всего на свете я любил музыку, больше всех в ней Скрябина. Музыкально лепетать я начал незадолго до первого в ним знакомства. К его возвращению из-за границы я был учеником одного поныне здравствующего композитора. Мне оставалось еще только пройти оркестровку. Говорили всякое, впрочем, важно лишь то, что если бы говорили и противное, все равно жизни вне музыки я себе не представлял.

Но у меня не было абсолютно нет слуха. Так называется способность узнавать высоту любой произвольно взятой ноты. Отсутствие качества, ни в какой связи с общею музыкальностью не состоящего, но которым в полной мере обладала моя мать, не давало мне покоя. Если бы музыка была мне поприщем, как казалось со стороны, я бы этим абсолютным слухом не интересовался. Я знал, что его нет у выдающихся современных композиторов, и, как думают, может быть, и Вагнер, и Чайковский были его лишены. Но музыка для меня была культом, то есть той разрушительной точкой, в которую собиралось все, что было самого суеверного и самоотреченного во мне.

У меня было несколько серьезных работ. Теперь их предстояло показать моему кумиру. Первую вещь я играл с волнением, вторую - почти справясь с ним, третью - поддавшись напору нового и непредвиденного. Случайно взгляд мой упал на слушавшего. Следуя постепенности исполнения, он сперва поднял голову, потом брови, наконец, весь расцветши, поднялся и сам и, сопровождая изменение мелодии неуловимыми изменениями улыбки, поплыл ко мне по ее ритмической перспективе. Все это ему нравилось. Он пустился уверять меня, что о музыкальных способностях говорить нелепо, когда на лицо несравненно большее, и мне в музыке дано сказать свое слово. В ссылках на промелькнувшие эпизоды он подсел к роялю, чтобы повторить один, наиболее его привлекший. Оборот был сложен, я не ждал, чтобы он воспроизвел его в точности, но произошла другая неожиданность, он повторил его не в той тональности, и недостаток, так мучивший меня все эти годы, брызнул из-под его рук, как его собственный.

И, опять, предпочтя красноречью факта превратности гаданья, я вздрогнул и задумал надвое. Если на признанье он возразит мне: Боря, но ведь этого нет и у меня; тогда - хорошо, тогда значит, не я навязываюсь музыке а она сама суждена мне. Если же речь зайдет о Вагнере и Чайковском, о настройщиках и так далее, - но я уже приступал к тревожному предмету и перебитый на полуслове, уже глотал в ответ: Абсолютный слух? После всего, что я сказал вам? А Вагнер? А Чайковский? А сотни настройщиков, которые наделены им?...

Я не знал, прощаясь, как благодарить его. Что-то подымалось во мне. Что-то плакало, что-то ликовало.

Я шел переулками, чаще надобности переходя дорогу. Совершенно без моего ведома во мне таял и надламывался мир, еще накануне казавшийся навсегда - навсегда прирожденным. Я шел, с каждым поворотом все больше прибавляя шагу, и не знал, что в эту ночь уже рву с музыкой.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: В 1908 г. Борис поступает в Московский университет сначала на юридический, а затем на философский факультет. Он хочет проникнуть в суть вещей.

ЧТЕЦ:

Во всем мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,

До их причины.

До оснований, до корней,

До сердцевины.

Все время схватывая нить

Судеб, событий,

Жить, думать, чувствовать, любить,

Свершать открытья.

О, если бы я только мог

Хотя отчасти,

Я написал бы восемь строк

О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,

Бегах, погонях,

Нечаянностях впопыхах,

Локтях, ладонях.

Я вывел бы ее закон,

Ее начало.

И повторял ее имен

Инициалы ...

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Занятия философией отразятся и в поэзии. Целый цикл Пастернак так и назовет, а открывать его будет стихотворение Определение поэзии.

ЧТЕЦ:

Это - круто налившийся свист,

Это - щелканье сдавленных льдинок,

Это - ночь, леденящая лист,

Это - двух соловьев поединок.

Это - сладкий заглохший горох,

Это - слезы вселенной в лопатках,

Это - с пультов и флейт - Фигаро

Низвергается градом на грядку.

Все, что ночи так важно сыскать

На глубоких купаленных доньях,

И звезду донести до садка

На трепещущих мокрых ладонях.

Площе досок в воде - духота.

Небосвод завалился ольхою,

Этим звездам к лицу б хохотать,

Ан вселенная - место глухое.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Но увлеченье, очень серьезное, философией не станет судьбой. В 1912 г. Б.Пастернак на 3 летних месяца поехал в Марбургский университет, тогдашний центр философской мысли, где преподавали такие светила, как Наторн, Коген, Гартман.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Борис с успехом занимается у всех трех. Ему даже предложили через год вернуться в Марбург для защиты докторской диссертации. Но...

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Судьба распорядилась иначе. Случайно в Марбурге Пастернак встречает девушку, которую любил. После неудачного предложения он решает не рассуждать о жизни, а жить и писать стихи.

ЧТЕЦ (стихотворение Марбург).

Я вздрагивал. Я загорался и гас,

Я трясся: я сделал сейчас предложенье, -

Но поздно, я сдрейфил, и вот мне - отказ.

Как жаль ее слез: я святого блаженней!

Я вышел на площадь. Я мог быть сочтен

Вторично родившимся. Каждая малость

Жила и, не ставя меня ни во что,

В прощальном значеньи своем подымалась.

Плитняк раскалялся, и улицы лоб

Был смугл, и на небо глядел исподлобья

Булыжник, и ветер, как лодочник, греб

По липам. И все это были подобья.

Но как бы то ни было, я избегал

Их взглядов. Я не замечал их приветствий.

Я знать ничего не хотел из богатств.

Я вон вырывался, чтоб не разреветься...

В тот день всю тебя от гребенок до ног,

Как трагик в провинции драму Шекспирову,

Носил я с собою и знал назубок,

Шатался по городу и репетировал.

Когда я упал пред тобой, охватив

Туман этот, лед этот, эту поверхность

(Как ты хороша!) - этот вихрь духоты...

О чем ты? Опомнись! Пропало. Отвергнут...

Нет, я не пойду туда завтра. Отказ -

Полнее прощанья. Все ясно. Мы квиты.

Вокзальная сутолока не про нас.

Что будет со мною, старинные плиты?

Повсюду портпледы разложат туман.

И в обе оконницы вставят по месяцу.

Тоска пассажиркой скользнет по томам

И с книжкою на оттоманке поместится.

Чего же я трушу? Ведь я, как грамматику,

Бессонницу знаю. У нас с ней союз.

Зачем же я, словно прихода лунатика,

Явления мыслей привычных боюсь?

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Весной 1913 г. Пастернак блестяще закончил университет.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: А одновременно появились в печати первые стихотворения поэта.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Пятеро молодых людей на собственные деньги издали небольшой альманах Лирика.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: В этот альманах вошли 5 стихотворений поэта. Первым из них, любимым и открывавшим затем многие сборники стало стихотворение Февраль. Достать чернил и плакать.

ЧТЕЦ (на сцену проецируется М. Чурленис. Соната Весны. Андигро)

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен

Чрез благовест, чрез клин колес

Перенестись туда, где ливень

Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,

С деревьев тысячи грачей

Сорвутся в лужи и обрушат

Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,

И ветер криками изрыт,

И, чем случайней, тем вернее

Слагаются стихи навзрыд.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: За последующие почти 50 лет творчества Б. Пастернак напишет всего восемь поэтических книг:

1914 г. - Близнец в тучах

1917 г. - Поверх барьеров

1922 г. - Сестра моя жизнь

1923 г. - Темы и вариации

1929 г. - Поверх барьеров

1932 г. - Второе рождение

1943 г. - На ранних поездах

1959 г. - Когда разгуляется.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Это очень немного для такого поэта как Б. Пастернак. В чем же дело? Поэтическая немота?

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: А дело в том, что основной темой поэзии был человек, его душа, переживания, становление человеческой личности. А в изменившемся вокруг поэта мире эти понятия потеряли право на существование.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Сам Б. Пастернак писал: Стихи не заражают больше воздуха, каковы бы ни были их достоинства. Разносящей средой звучания является личность. Старая личность разрушается, новая не сформировалась. Без резонанса лирика немыслима.

ЧТЕЦ: Другу.

Иль я не знаю, что, в потемки тычась,

Вовек не вышла б к свету темнота,

И я урод, и счастье сотен тысяч

Не ближе мне пустого счастья ста ?

И разве я не мерюсь пятилеткой,

Не падаю, не подымаюсь с ней ?

Но как мне быть с моей грудною клеткой

И с тем, что всякой косности косней ?

Напрасно в дни великого совета,

Где высшей страсти отданы места,

Оставлена вакансия поэта:

Она опасна, если не пуста.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Не могли не отразиться на творчестве поэта и политические перемены, произошедшие в общественной жизни.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: В своем дневнике он записал:

Именно в 36-м году, когда начались эти страшные процессы, все сломилось во мне, и единение со временем перешло в сопротивление ему, которое я не скрывал. Я ушел в переводы. Личное творчество кончилось.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: В годы войны и сталинского террора вечным спутником, духовным примером и собеседником Пастернака стал В. Шекспир.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Переводы из Шекспира были не только источником заработка, но давали ему нравственную опору.

ЧТЕЦ: (Гамлет или сонет В. Шекспира в переводе Б. Пастернака).

Гул затих. Я вышел на подмостки,

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске,

Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси,

Если только можно, Авва Отче,

Чашу эту мимо пронести.

Я люблю твой замысел упрямый

И играть согласен эту роль.

Но сейчас идет другая драма,

И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,

И не отвратим конец пути.

Я один, все тонет в фарисействе,

Жизнь прожить - не поле перейти.

Измучась всем, я умереть хочу.

Тоска смотреть, как мается бедняк,

И как шутя живется богачу,

И доверять, и попадать впросак,

И наблюдать, как наглость лезет в свет,

И честь девичья катится ко дну,

И знать, что ходу совершенствам нет,

И видеть мощь у немощи в плену,

И вспоминать, что мысли заткнут рот,

И разум сносит глупости хулу,

И прямодушье простотой слывет,

И доброта прислуживает злу.

Измучась всем, не стал бы жить и дня,

Но другу трудно будет без меня.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Радость победы в войне возрождала надежды на долгожданное обновление общества. Радостные предвестия свободы оказались ложными, но в их свете Пастернак начал писать роман Доктор Живаго - свое последнее, любимое и трудное дитя.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ:  Роман стал почти автобиографическим. В основу любовного треугольника в романе легла личная драма поэта, история его любви с Ольгой Ивинской.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Их любовь вспыхнула, как свеча, жизнь вплелась в роман, а роман стал жизнью.

ЧТЕЦ (Зимняя ночь на фоне музыки Негрино Ричеркар или другой мелодичной, например - Ф. Лей Мужчина и женщина).

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На озаренный потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка

Со стуком на пол,

И воск слезами с ночника

На платье капал.

И все терялось в снежной мгле

Седой и белой,

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,

И то и дело

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Последние поправки в текст романа были внесены зимой 1955 года. Предполагалось опубликовать роман в Новом мире в 1956 году, а более чем через год должен был выйти перевод в Италии.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Но публикации в Новом мире не состоялось, его редактор К. Симонов отказался от антисоветского, клеветнического, по его словам, романа.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Выход итальянского перевода остановить было невозможно. И роман, запрещенный на Родине более чем на 30 лет, выходит в Италии в 1957 г. За этим последовали зарубежные и русские издания и переводы практически на все языки мира. Пастернак становится знаменитым на весь мир.

ЧТЕЦ:

Быть знаменитым некрасиво.

Не это подымает ввысь.

Не надо заводить архива,

Над рукописями трястись.

Цель творчества - самоотдача,

А не шумиха, не успех.

Позорно, ничего не знача,

Быть притчей на устах у всех.

Но надо жить без самозванства,

Так жить, чтобы в конце концов

Привлечь к себе любовь пространства,

Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы

В судьбе, а не среди бумаг,

Места и главы жизни целой

Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,

И прятать в ней свои шаги,

Как прячется в тумане местность,

Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу

Пройдут твой путь за пядью пядь,

Но пораженья от победы

Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой

Не отступаться от лица,

Но быть живым, живым и только,

Живым и только до конца.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Действительно, победа оказалась равной поражению. В 1958 году поэту была присуждена Нобелевская премия за выдающиеся достижения в современной лирической поэзии и продолжение благородных традиций великой русской прозы. Это было мировое признание, но...

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: На родине поэт оказался изгоем. На страницах газет против Пастернака была развернута кампания: Долой!

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Любимая женщина оказалась под угрозой ареста. И Б. Пастернак вынужден был отказаться от премии. В эти дни он напишет стихотворение Нобелевская премия.

ЧТЕЦ:

Я пропал, как зверь в загоне. (На фоне фуги ре-минор И. Баха)

Где-то люди, воля, свет,

А за мною шум погони,

Мне наружу ходу нет.

Темный лес и берег пруда,

Ели сваленной бревно,

Путь отрезан отовсюду,

Будь что будет, все равно.

Что же сделал я за пакость,

Я убийца и злодей?

Я весь мир заставил плакать

Над красой земли моей.

Но и так, почти у гроба,

Верю я, придет пора,

Силу подлости и злобы

Одолеет дух добра.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Эта история будет стоить Пастернаку жизни. Нет, судьба отпустит ему еще год, но год тяжелой болезни, год душевного упадка.

ЧТЕЦ:

О, знал бы я, что так бывает,

Когда пускался на дебют,

Что строчки с кровью - убивают,

Нахлынут горлом и убьют!

От шуток с этой подоплекой

Я б отказался наотрез.

Начало было так далеко,

Так робок первый интерес.

Но старость - это Рим, который

Взамен турусов и колес

Не читки требует с актера,

А полной гибели всерьез.

Когда строку диктует чувство,

Оно на сцену шлет раба,

И тут кончается искусство,

И дышат почва и судьба.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ:А 30 мая 1960 года Б. Пастернак умер в своей постели.

(А. Галич. Памяти Бориса Пастернака)


Катерина

предыдущая  | "Вечер, посвященный Борису Пастернаку" | следующая
Авторизируйтесь что бы добавить свой комментарий